| |||
|
ХУАН ДЕ МЕНА
ДАМЕ (ВЫ, МОЙ СВЕТ, НЕОТРАЗИМЫ…) Вы, мой свет, неотразимы Потому-то, ангел мой, Против воли Вы любимы Всеми, в том числе и мной. В Вашей воле, дорогая, Никого не полюбить, Но любить Вас больше рая - Вы не в силах запретить. И пускай неумолимы Вы, но с Вашей красотой Вы пребудете любимы Всеми, в том числе и мной. БАРТОЛОМЕ ТОРРЕС НАВАРРО ПРИ ЖИЗНИ ПОКОЮСЬ, ПОКОЯ НЕ ЗНАЯ… При жизни покоюсь, покоя не зная, лежит мое время без тени движенья, бессмертием тешится слава земная, и прзднует сердце свои пораженья... Сеньора и дама, по долгу служенья обетов любви я по гроб не нарушу, и вплоть до последнего изнеможенья ни слова не вырвется больше наружу. Отвергнутый, слабости не обнаружу, вам отдано все, ибо все не мое, всецело я ваш, и одну только душу мне Бог даровал и да примет ее. ФРАНСИСКО ДЕ КЕВЕДО ИЗЛИТЬСЯ ДАЙТЕ МУКЕ БЕССЛОВЕСНОЙ Излиться дайте муке бессловесной - Так долго скорбь моя была нема! О дайте, дайте мне сойти с ума: Любовь с рассудком здравым несовместны. Грызу решетку я темницы тесной - Жестокости твоей мала тюрьма, Когда глаза мне застилает тьма И снова прохожу я путь свой крестный. Ни в чем не знал я счастья никогда: И жизнь я прожил невознагражденным, И смерть принять я должен без суда. Но той, чье сердце было непреклонным, Скажите ей, хоть жалость ей чужда, Что умер я, как жил, в нее влюбленным. ГУСТАВО АДОЛЬФО БЕККЕР ЧЕРНЫ МОИ КУДРИ, КАК ЗНОЙНАЯ НОЧЬ Черны мои кудри, как знойная ночь. Горячего юга я страстная дочь. Живу я минутой, бегу огорчений, Я жажду блаженства, я жду насладжений! Меня ли ты ищешь, ответь мне, поэт? Тебя ли? О нет! Я севера дочь, с золотистой косой, С холодным лицом и спокойной душой. Чужды мне и страсти, и ревность, и злоба, Но если люблю, так люблю уж до гроба. Меня ли ты ищешь, ответь мне, поэт? Тебя ли? О нет! Я -- сон, я -- дитя своенравной мечты, Я -- греза, что создал фантазией ты. Измучится тот и всю жизнь прострадает, Кто ищет меня и напрасно желает. Меня ли ты ищешь, душой полюбя? Тебя, да, тебя! ГУСТАВО АДОЛЬФО БЕККЕР К ЧЕМУ ГОВОРИТЬ МНЕ! К чему говорить мне, я знаю - она Пуста, переменчива и своенравна. И, если вода не родится в скале, То чувства в душе её чёрствой - подавно. Я знаю, в ней сердце - гнездовье змеи, Я знаю, в ней каждая жилка бесстрастна. Она - неожившая статуя, но Она так прекрасна. Она так прекрасна! ЛОПЕ ДЕ ВЕГА О, ЖЕНЩИНА, УСЛАДА ИЗ УСЛАД О, женщина, услада из услад и злейшее из порождений ада. Мужчине ты и радость и награда, ты боль его и смертоносный яд. Ты добродетели цветущий сад и аспид, выползающий из сада. За доброту тебя прославить надо, за дьявольскую ложь - отправить в ад. Ты кровью нас и молоком взрастила, но есть ли в мире своенравней сила? Ты шелест крыл и злобных гарпий прыть. Тобою нежим мы сердца и раним, Тебя бы я сравнил с кровопусканьем, оно целит, но может и убить. АНТОНИО МАЧАДО БЫЛ МЕСЯЦ МАЙ Был месяц май. И ночь была Спокойная и голубая. И полная луна плыла Над кипарисами сияя. И донеслись до слуха трели Невидимого соловья. И ветер дунул еле-еле, Фонтана дрогнула струя. Потом возник напев щемящий, И сад его в себя вбирал. За миртами, в зелёной чаще, Скрипач таинственно играл. Любовь и молодость сплетали В один напев тоску свою, И жаловались ветру дали, Луне, воде и соловью. Но голос смолк, и смолк упрёк, Рука смычок остановила. Печаль теперь одна бродила По саду вдоль и поперёк. АНТОНИО МАЧАДО ВЕСНА ЦЕЛОВАЛА ВЕТКИ Весна целовала ветки, Дышала, склоняясь к ним, Прорезался, взвился кверху По прутьям зелёный дым. А тучи, приникнув к ниве, Плывут - за четой чета. Я вижу, как юный ливень Ударил в ладонь листа. Я вижу - тяжёлым цветом Весенний миндаль увит, Здесь проклял далёким летом Я молодость без любви. Пол-жизни прошёл я. Поздно Открылась истина мне. О, если б те горькие вёсны Я мог возвратить во сне. ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС В ПОЛЯХ ПЕЧАЛЬНО И ПУСТО В полях печально и пусто , одни стога среди луга. Ложится вечер осенний, и пахнет сеном округа. Проснулся плач соловьиный, а сосны замерли сонно, и стал так нежносиренев над ними цвет небосклона. Уводит следом за песней меня тропа луговая, и веет осенью песня, Бог весть кого отпевая, – поет, как пела когда-то, зовя ушедшего друга, и падал вечер осенний, и пахла сеном округа. ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС БРОДЯТ ДУШИ ЦВЕТОВ Бродят души цветов под вечерним дождем. О ростки желтоцвета по кровельным скатам, вы опять отогрели заброшенный дом нездоровым и стойким своим ароматом! Он как голос, который заплакать готов, или сказка лесная, с лачугой в низине, где невеселы краски, и много цветов, и большие глаза нелюдимы и сини... Привкус горя навек с этим запахом слит и возник в незапамятно-давние годы... Крыша пахнет цветами, а сердце болит, словно эти цветы – его желтые всходы. ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС ЛЕТЯТ ЗОЛОТЫЕ СТРЕЛЫ Летят золотые стрелы с осеннего поля брани. И в воздухе боль сочится, как яд, растворенный в ране. А свет, и цветы, и крылья – как беженцы на причале. И сердце выходит в море. И столько вокруг печали! Все жалобно окликает, все тянется за ответом – и слышно: – Куда вы?.. Где вы?.. – Ответ никому не ведом... МИГЕЛЬ ЭРНАНДЕС АГОНИЯ ПРОЩАНИЙ, КЛАДБИЩЕНСКИЕ РВЫ Агония прощаний, кладбищенские рвы. Вчера с тобой прощались, вчера еще кончались, Сегодня мы мертвы. Как поезд похоронный, причалы и перроны. Рука платок уронит - и ты уже вдали. Живыми нас хоронят на двух концах земли. МИГЕЛЬ ЭРНАНДЕС НАВАХА, ЗАРНИЦА СМЕРТИ Наваха, зарница смерти, как птица, нежна и зла, круги надо мною чертит косой полосой крыла. Ночной метеор безлюдья, вершит она свой полёт и где-то под левой грудью угрюмые гнёзла вьёт. Зрачки мои - окна в поле, где бродит забытый смех; висок мой чернее смоли, а сердце - как белый снег. И я в ворота июня, гонимый крыльями зла, вхожу, как серп новолунья во тьму глухого села. Печалей цвет паутинный, ресницы слёз солоней и край дороги пустынной - и нож, как птица, над ней. Куда от него забиться, стучать у каких дверей?.. Судьба моя - морем биться о берег судьбы твоей. Любовью, бедой ли, шквалом завещана эта связь? Не знаю, но вал за валом встаёт и встаёт, дробясь. И только смерть не обманет царя над ложью земной. Пусть яростней птица ранит - последний удар за мной! Лети же, над сердцем рея, и падай! Придёт черёд - и след мой жёлтое время на старом снимке сотрёт. |
| вернуться на главную страницу |
| послушать песни на стихи испанских поэтов |
| перейти на сайт matyuhin-songs.narod.ru |
| в гости |