СТИХИ МИХАИЛА СОПИНА  




АЛОЕ


Холодно...
Накрыться б одеялом
И закрыть-закрыть-закрыть глаза,
Чтоб увидеть сон,
Как в детстве, алый,
И потом кому-то рассказать.
Алых птиц
Восходы и закаты,
Алой пылью конники пылят.
Ночью - алый дым
Над жаркой хатой.
Алый дождь в косичках ковыля.
Алый стыд и алый смех и счастье,
Алыми грядущие года.
Только б со слезами не встречаться
Алыми,
Нигде и никогда.

1968 г. "Спецлес"


НА ДАЛЬНИЙ СВЕТ


Кто мы? Извечнейший вопрос.
Все под Законом
Тайным самым:
Скопленье одиноких звезд,
Беззвучно падающих в саван.
Вот почему душа в ночи
На дальний свет,
Сквозь наледь окон
Прощально так
Другой кричит,
Другой,
Такой же одинокой!
Свой знаменуя перелет
Над монолитом светотьмищи,
Поет она -
Она поет
Для очарованных и нищих.


МОЛИТВА


Спасибо, Господи, ты спас
Меня от раболепья масс,
От гостеррора, зверств людских,
От государственной тоски,
Пророчащих нетопырей,
Отцеубийц,
От лагерей,
От бомб, от пуль,
От века спазм -
От голосующих за казнь,
От вьюг, что в сердце мне мели:
Гослжи,
Госпьянки,
Госпетли.


ПОКА ЖИВЕШЬ...


Пока живешь, душа, люби -
Холмы в пути или равнина.
Ты не могла хранить обид,
И потому сама любима.
Как травы юные свежи!
Как осени светла усталость.
Так мало остается жить.
Так мало
Выстрадать осталось.


ПРИСПЕЛО ВРЕМЯ МАРОДЕРУ


Моим родимым -
Леночке с Вадимом

Бой глуше. Дальше. Стороной.
Я обречен державной кликой
Беззвучно плакать
Над страной
В период гласности великой.
Все больше павших и калечных.
Все громче слава о войне.
И страшно то,
Что страх во мне
Истлел.
Истратился.
Навечно.
К тому и шли, мечту веков
Осуществив впервые в мире!
Дым разнесло, в державном тире -
Ни белых, ни большевиков.
Кто устремился к грабежу,
Кто - к ностальгии о тиране.
Прижав ладонь к тяжелой ране,
На бруствере один лежу.
Мне, отшагавшему в строю,
Сценарий ясен:
Враг дал деру.
Приспело время мародеру -
По душу смертную мою.

1992 г.


ДВЕ ТЕНИ


1.

Забери меня, память,
Домой пусти,
К тем дымам,
Что гуляли в овсе.
Огневая страна моей юности,
Ты во мне –
Навсегда, насовсем.
Обними меня
Давними стужами,
Чтоб не смог я
Уйти никуда!
Ослепленный тобой
И контуженный,
Не в свои
Завернул я года.
Ни огня.
Ни окопа.
Ни выстрела.
Раскаленный
Подай карабин!
И дождями
Бинты мои выстирай,
Забери ты меня,
Не губи.
Что ж ты, Родина,
Что же ты,
Что же ты?..
Никогда я не бил наугад.
Я по крику,
По хрипу,
По шепоту
Различу
Своего
И врага.


2.

Прильну к земле -
Мольба со всех сторон:
"Склонись
Над красным
И над темным полем,
Оставь себе
В казеннике патрон
И в дикость масс
Кричи о мертвых нас,
Пока храпит
Стреноженная воля».
Как колос из земли,
Я весь из вас.
А лира, что ж,
Поэт - он ближе к Стеньке.
Есть те,
Что не уступят мест у касс.
А я свое не уступлю - у стенки.
Корабль судьбы
Вошел в политненастья.
Отшибленными легкими дыша,
Я знал:
Когда идея выше власти -
Пригвождена
К распятию
Душа.
Вот почему
В года большой недоли
Хрипящее ронял:
"Ку-ка-ре-ку!
Реку
Грядущую
Свободу-волю!
Ко-пе-еч-ку
По-дай-те
Ду-ра-ку..."
Хрипел -
В карьерный известняк,
В металл,
Тайгу гробастал
Со страною вместе.
Но зов мой
На-гора не долетал
Сквозь горизонт
Советского созвездья.


3.

За все, что выстрадал когда-то,
За все, чего понять не мог,
Две тени-
Зэка и солдата -
За мной шагают вдоль дорог.
После боев
Святых и правых
Молитву позднюю творю:
Следы моих сапог кровавых
Видны - носками к алтарю.
Есть в запоздалом разговоре,
Есть смысл:
За каждый век и год,
Пока не выкричится в горе,
Пока не выплачется в горе,
Любя, душа не запоет.


УСЛЫШЬ СВОИХ, РОССИЯ, НЕ ОТПЕТЫХ...

Услышь своих, Россия, неотпетых,
Кто не дополз, упал, не додышал.
У демагога - чистая анкета.
Моя - в грязи истории душа.
За всех послушай исповедь мою.
Чуть гарью потянуло -
Мы в строю:
В лесах, в забоях.
Всем напастям вровень
Твои, земля, изгойные встают,
Чтоб биться до последней капли крови.
Гонимо ль, стыло, голодно ли, минно -
Там мы, уродцы, голытьба, шпана.
К отвергнутым
Закон не шел с повинной.
То бьет нас бойня тыла,
То война:
Кто чист - в легенды.
Мы - в глухие были.
Все стройки коммунизма -
Наш дебют.
Нацисты не дожгли и не добили -
Простой расчет:
Своих - свои добьют.
Пустое -
Запоздало разбираться,
Умершее, безмолвное будить.
Нас не было,
Обугленного братства.
Нас не было.
Победный свет, гряди.
Ликуй, народ:
"Чужой земли ни пяди!"
А мы под марши
Завершим свой круг.
Пусть никогда
Не вспоминают дяди,
Как нам ломали
Наказанья ради
Со смаком
О колено
Кисти рук.
Будь проклят
Век, родители и мы,
Наручники, безумие тюрьмы:
Садистские дознания в подвале,
Где не было мучениям конца,
Где к милости напрасной не взывали,
Под сапогами лопаясь, сердца.
В глуши лесной или на Зуб-горе
В барачные оконца лагерей
Бьет ханавей*. Хоронит ханавей
Твоих, земля,
Увечных сыновей.

* Ханавей - состояние обреченности (из лексикона заключенных северных лагерей).


НАД СТРАНОЮ ПУСТЫХ КОЛОКОЛЕН

Над страною пустых колоколен,
Когда выстонут в поле сычи,
Руки выпластав
В аспидном поле,
Безответно душа прокричит.
Тишина. Пролетает зарница.
Глухота. Дольний ветер утих.
Может быть, это давнее снится –
Вижу сам себя в минном пути?
Зной донской по траншейным уступам?
Что ж, оставим потери свои.
Мы за всех бесконечно преступны,
Кто сорвется,
Сойдет с колеи,
Кто – без принципа,
Кто – по уставу.
Жизнь моя,
Окликай их вослед,
Убеждай,
Что еще не устала
Жить и верить
На этой земле.


СТОЛЬКИХ УЛОЖИЛИ...


Борьба. Бои.
Донец, Анадырь, Висла...
Сражаясь с внешним,
С внутренним врагом,
Живу в стране утраченного смысла,
Тугу топя
В вине недорогом.
Сгорает память.
А по гарям - зимы.
И в этих зимах вечных
Я поблек:
Так тягостно мне,
Так невыносимо
От героизма
Нищих и калек.
В передрассветном стоне сухожилий
Шуршит усталость,
А не благодать:
Мы за Россию
Стольких уложили,
Что уж самой России
Не видать.

* * *

Зашторь мое окно,
Метель,
Дыми.
Мне больно наблюдать
Игру с людьми,
Полемику твою,
Грядущий век
Век подвигов,
И сдвигов,
И калек.
Я до тебя прошел по бездорожью
Униженно,
Как правда перед ложью.

* * *

Мы не рабы,
И не рабы
Не мы -
Так благостно
Не выходить из тьмы.

* * *

Речи без смысла -
Темень за дверью -
Не проповедуй.
Я не поверю
В долгое счастье,
В краткое горе,
В малость ненастья,
В радости море!
В то, что по свету
Ходится просто,
В то, что поэты -
Братья и сестры,
Пустоповерью
Я не поверю.
Не проповедуй
Кровь и победу.
Сносному аду,
Сладкому яду,
Властному зверю
Я не поверю...
В мирные мины,
Доброй простуде,
В то, что безвинных
Нынче не судят.

* * *

Престижные квартиры, развалюхи,
Невольные и вольные рабы,
Апостолы, герои, воры, шлюхи,
Все из нее - из классовой борьбы.
Я понял: эта страшная борьба
Плодит в душе чуму, разбой, усталость.
Взглянул в себя - там больше нет раба,
Но человека тоже не осталось...


ПОСЛЕСЛОВИЕ К ОДНОЙ ДИСКУССИИ

Слов пустозвонных канонада.
Дел непроточная вода.
Никто не знает,
Что здесь надо
И не стремится никуда.
Подумать только -
Злость, недоля
Преподаются, как борьба...
Беда - для вольного неволя!
Страшней - свобода для раба.

* * *

История не учит ничему.
В ней можно правду
Выдать за чуму,
А если надо -
И чуму за правду,
И выпестовать
Скопище глупцов,
Чтоб спутать все -
И не найти концов.

* * *

Зачем мне пропаганда? Я не слеп.
Устал - не знаю, как сказать яснее -
От мерзости,
Что жрет народный хлеб
Десятки лет,
Нисколько не краснея.
Отчаяние? Нет. Я устаю
От трескотни речей,
От политралли,
От лжеповодырей,
Что обокрали,
На нищенство пустив,
Страну мою.


ОПЯТЬ ЛЮТУЕТ БОЛЬ В ГРУДИ,,,

Опять лютует боль в груди.
Глаза не видят строк.
Шепчу себе:
Не уходи,
Еще не кончен срок.
Пока ворочается мысль -
Усталость не беда!
Присядь,
«С вещами» соберись,
Как в давние года...
Тревожно в нашем шапито -
Последний ли скандал?
И не суди
Рабов за то,
Чего им Бог
Не дал.


В СЕБЕ - МОЛИТВА

Смешалась боль
Святых и подлых.
Не панацея -
Меч и щит.
И то,
Что в молодости подвиг,
Иначе в зрелости звучит.
Больных идей,
Пустых идиллий
Нет сил осмыслить,
Боже мой!
Куда бы мы ни уходили,
Какой бы бред ни городили,
Придется двигаться домой.
Ни бег нас не спасет,
Ни битва,
Ни триединство,
Ни чума.
В себе - алтарь.
В себе - молитва.
В себе -
Свобода
И тюрьма.


***

Однажды в августе -
В больнице -
Я побывал в предсмертной мгле.
Когда-то это повторится -
Меня не станет на земле.
Как я прожил все годы эти?
Без политических горилл
Я сам себя на этом свете
Усердьем каторжным творил.
Поэт - глашатай
Высшей воли.
Все, что вверялось лично мне
Я говорил по божьей воле
Глухой,
Бесчувственной стране.

Пусть жизнь моя
Темна и нелегка,
Пусть я сейчас для многих не потребен,
Но убежден, что буду жить в веках
Одной из звезд
В печальном русском небе.


* * *

До полного затменья
Гори, сгорай, сгори.
И за свое забвенье
Вождей благодари.
Не опускай до срока
Усталых глаз и рук,
Пока видна дорога,
Пока не сомкнут круг.
Пускай гогочет свора,
Пускай дубасят в дверь!
Не верь в идеи вора,
Лжепастырям не верь,
Ни в позы, ни в угрозы,
Ни в праведность потерь!
Москва не верит в слезы,
А ты - Москве не верь.

2003, май, больница


* * *


Пришел солдат из плена
И чувствует душой:
Родные пахнут стены
Обителью чужой!
Кругом чужие лица.
И все без перемен.
И больше жизни длится
Бесчеловечья плен!
Прополз по лихолетью.
Пришел
В свою страну.
Напился,
Сделал петлю
И завершил
Войну.


***


Согреты сердцем карцеры и ДЗОТы.
Едва скулит душа, уж не орет.
Дурманной тюрей
Кодекса и КЗОТа
Закормлен с детства
На сто лет вперед.
Все так и было. Тягомотно. Тошно.
Таков мой путь к Парнасу.
Вот таков:
Цинготный. Голодранный. Беспартошный.
Сквозь золотую россыпь
Тумаков -
Не снится мне:
Без роздыха, без брода
Барахтаюсь, отчизна, наяву.
Клейменный сын
Казненного народа
Жив!
С кляпом в глотке.
Жив. Еще живу.


ЦЕЛОВАЛИ МЕНЯ...


Умудриться бы
В доброй стране как-нибудь
Без ночных визитеров
Свой крест дотянуть.
Для кого и зачем
Я все это пишу?
Свое сердце
От памятной боли гашу:
Целовали меня
Сапогами взасос,
И приклады,
И карцерный хлеб перенес.
Значит, здесь я не лишний.
Знать, для черного дня
В летописцы
Всевышний
Готовил меня.


* * *


Глухой безвыходностью заперт,
Я вижу
Прошлого фасад:
Мы шли солдатами на Запад,
Вернулись
Пленными назад.
Зачем я это вспоминаю?
Так жаждал верить
В то, что есть
Другая жизнь,
Совсем иная!
Да не про нашу, вышло, честь...
Маразмом общества контужен,
Я знаю фронт.
Я знаю быт!
Солдат - герой,
Пока он нужен.
Война окончена -
Забыт.

* * *

Если наша гордость -
Пыль парада,
А плоды Победы -
Дым в горсти,
С нами происходит
То, что надо,
Что не может
Не произойти.


ПОБЕДА


За мертвым лесом
неживое поле
Вернулись обожженные дожди.
На памяти,
На пепле и на боли
Я храм воздвиг
И выдохнул:
«Входи!».
И ты вошла.
Погоны полевые.
Из рук простреленных
Дала Устав.
И душу сжав,
Пробитую «навылет»,
Перед тобой я на колени встал.
Молчи! Молчи...
Какие униженья...
У нас всегда лихие времена. -
Во мне, в моем больном воображеньи,
Беда моя,
А не твоя вина!
Твой прежний смысл
Замыло лунным светом.
Прощай.
Прощай.
Прости...
Прости...
Прости...
Между тобой в былом
И мною этим
Мосточков опаленных
Не свести.


* * *

Так куролесит,
Так вьюжит -
Столбушки снежные,
Колодцы!
Теперь бы только жить да жить,
Да времени не остается.
Моей усталой жизни челн
Уносит к краю водопада.
Не говори мне ни о чем,
Не утешай, прошу, не надо.
Почти что сверстаны дела.
Лета разлуку прокричали.
Я не хочу, чтоб ты была
Последней пристанью печали.
Живи. Тепло души храни,
И знай, что уходя в дорогу,
Я пережил
Святые дни
Благодаря
Тебе
И Богу.


***

Вода, вода...
Гляжу в тебя,
Гляжу до головокруженья,
И забываю счет годам
От сопричастности к движению.
Как будто я тебе сродни,
Но до поры очеловечен.
Как будто бы я сам родник,
Из этой вечности возник
По ней иду
И путь мой вечен.


ВОЛГО-ДОН

Со слепыми зрачками,
С обрубками крыл
Я по красному-красному полю проплыл.
Меж Цимлой и Соленым
Глотал плывуны,
Опираясь культями о стены страны.
Все здесь шло по модели,
Что преступный народ
Сам себя раскуделит,
Перервет, перебьет:
Больше дел, меньше гнили -
Сей лишь распри и месть.
И тимуровцев били,
И квакинцев здесь.
«МАЗ» рванёт в две сторонки -
Вскрик хлестнет по волне.
Никакой похоронки
В безымянной войне.
И с зрачками-зонтами,
С обрубками крыл
Я по красному-красному воплю
Проплыл.
А в грозу, в промежутках,
Меж обвалов дождя
Слепо-зряче
И жутко
Реял
Идол вождя.


***

Все мы мним себя в жизни пригорками,
Тратя годы на зависть, на спесь.
В этом больше смешного, чем горького,
Но, конечно, и горькое есть.
За двойными оконными рамами,
Задыхаясь в духовной пыли,
Умиляемся битвами ранними,
Знать не зная, а что обрели?
Завтра подвиг безумьем окажется -
Это нынче у всех на виду!
Мысли, чувства - как летние саженцы
В оглушающе зимнем саду.


***

Есть в душе моей такая рана -
Может, много, жизнь, еще шагнем -
Только знаю: поздно или рано
Полыхнет, как в полночи огнем.
И сгорит - без углей и без пепла,
Без сифонов и без кочерег,
То, что столько лет и жгло, и крепло,
То, что столько в жизни я берег:
И любовь, и горечь, и обманы,
Колос чувств и долгий голод в нем...
Есть в душе моей такая рана,
Что когда-то полыхнет огнем.


КАЗНЕННЫМ ДО РОЖДЕНИЯ

Полуночь вспарывает:
"Ах!"
Свистя, сечет кровавый посох
Детей,
Убитых в матерях,
В больницах,
На ночных допросах.
Все это в жизни,
Не в бреду:
Из подземелий лица, лица...
Детишек призраки идут
Взглянуть в глаза
Своим убийцам -
В глаза родителям идей,
В глаза защитникам детей:
Чиновным людям
И врачам,
И государевым заплечным.
Идут. Идут по далям млечным
Колонны мертвых по ночам.
Хоругви вьюг метут косые,
Переливаются, шуршат,
Бинтуя в путь
Стопы босые
Лишенных жизни малышат.
Бесчеловечно. Стынь пустынь.
Энтузиазм умалишенных
Натаскивает капюшоны
На церкви, пашни, на кресты.
Меж тунеядцев и стиляг,
Мстя городам,
Диктуя избам,
Между вождизмом и рабизмом
Век движется на костылях,
Раскачиваясь, как сосуд,
Расплескивая сладость яда.
Ты говоришь: есть божий суд?
Не надо, Родина.
Не надо.


КАМЕНЬ И ДУША
Мише Берковичу
«Стой...
Че-ло-век...»
Застыл я, не дыша.
Ржавь проволоки,
Пихты да березы.
Я сдвинул камень,
А под ним - душа.
Прильнул к травинкам -
Зазвенели слезы


* * *

Капель роняют провода.
Последний лист пожух.
Во след размывшимся годам
Я слова не скажу.
Войдя
В заснеженную муть,
Подстать моей судьбе,
Я молча руку подниму -
Туда, где нет небес.
За то,
Что дальний звездный свет
Мне столько лет не гас.
За то, чего в помине нет -
Снега, снега, снега.
Из глубины,
Где нет минут,
Нет света,
Нет огня,
Живущим -
Руку протяну
Туда -
Где нет меня.


***

Метелью заметает тротуары,
Качаются и стонут провода.
И ветер, шелестя по листьям старым,
Бежит, как будто память по годам.
И вижу я сквозь снежные заносы
И изморозь желтеющей хвои
Любимые каштановые косы
И грустные слегка глаза твои.
И под окном твоим два старых вяза,
Ветвями обнимая синеву,
Как с давнего прочтенного рассказа,
Передо мной встают, как наяву.


***

Не сказывай, не сказывай
О горечи финала.
Метель югою газовой
Глаза запеленала.
Простая ли,
Простая ли
Твоя кручина разве,
Когда слезинки стаяли
И покатили наземь?
Весь свет померк
И стал немил,
Больное сердце донял,
И дом колотит ставнями,
Как по щекам ладони.


***

Родные плачущие вербы!
Глухое дальнее село!
Я не любил бы вас, наверно,
Так обреченно,
Так светло,
Когда б над каждым
Черным злаком
Не убивался сердцем я,
Когда бы сам с тобой не плакал,
Отчизна светлая моя!


***

Страшись безликой тишины,
Когда в безумной круговерти
И жизнь, и смерть обобщены
В таинственное жизне-смертье,

Где по команде слезы льют
И выше смысла ставят фразу,
И любят нищие салют,
И умирают по приказу.


***

Я все забыл.
И став уже большим,
Живу теперь
Смешно и одиноко.
Душа во мне -
Расколотый кувшин -
Лежит,
Сливая боль,
Щербатым боком.
Мне говорят,
Что стих мой полон грусти,
Как будто я
Отрадою не жил.
А сердце -
То поднимет, то опустит,
То в непонятном вихре
Закружит...
То вдруг некстати
Гонит, гонит, гонит,
И мысли скачут
Бешено, не в лад
Так мчат порой
Испуганные кони,
Кровавой пеной крася удила.



вернуться на главную страницу
послушать стихи Михаила Сопина
перейти на сайт matyuhin-songs.narod.ru
в гости


 
Hosted by uCoz