СТИХИ ПОЭТОВ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ (продолжение)  


Биография
ИОАНН СЕКУНД

МОЕЙ ЛЮБИМОЙ УВИДАВШИ ГУБКИ
(пер. С.Шервинского)

Моей любимой увидавши губки
На личике, блестящем белизною, —
Как будто кто-нибудь с искусством тонким
Украсил кость слоновую кораллом, —
Заплакала (таков рассказ!) Киприда
И созвала резвящихся Аморов
И молвила: «Затем ли я на Иде
Губ пурпуром Палладу победила
С сестрой Юпитера, богиней-свахой,
Пред пастухом-судьей, чтоб та Неера
Затмила нас перед судом поэта?
Неситесь, гневные, к тому поэту,
Жестоких стрел из полного колчана
Вонзите больше в молодое тело,
И в грудь его, и в радостное сердце
Мечите их, шумя звенящим луком,
Ее же пусть не согревает пламя,
Но пусть стрела свинцовая застрянет
В ее плоти с оледенелой кровью!»
Свершилось. Весь пылаю я глубоко,
И сердце тает под огнем палящим, —
А ты, скрепивши грудь корой ледяной,
В какую бьются в море сицилийском
Иль в Адрии бушующие воды,
Смеешься над любовником бессильным,
Неблагодарная! Я из-за губок
Твоих казнен. Несчастная, не знаешь,
За что ты ненавидишь, и что значит
Богов неистовство и гнев Дионы.
О нежная, оставь свою надменность!
И этих уст будь наконец достойна.
И губы, где моей причина муки,
Медвяные приблизь к моим скорее,
Чтоб моего могла черпнуть ты яда
Хоть капельку из глубины сердечной
И от огня взаимного ослабнуть.
Ты ни богов не бойся, ни Дионы:
Красавицы богам повелевают.



ЛУИЗА ЛАБЕ

О ЧЁРНЫЕ ГЛАЗА, ВЗОР БЕЗУЧАСТНЫЙ...
(пер. М.Гордона)


О черные глаза, взор безучастный,
О вздохи жаркие, о слез ручей,
О мрак напрасно прожданных ночей,
О свет зари, вернувшийся напрасно!

О жалобы, о зов желаний властный,
О дни пустые, череда скорбей,
О мертвецы в сплетениях сетей,
О пытки, мне сужденные несчастной!

О смех его, о кудри, лоб, рука,
О голос, о виола, вздох смычка,—
Чтоб в женщине зажечь такое пламя!

Тебя виню: меня воспламенив,
Все сердце мне ты опалил огнями,
Ни искры в грудь к себе не заронив!


ЦЕЛУЙ МЕНЯ, ЦЕЛУЙ ОПЯТЬ И СНОВА...
(пер. М.Гордона)


Целуй меня, целуй опять и снова!
Мне поцелуй сладчайший подари
И поцелуй крепчайший повтори.
Тебе — жар поцелуя четверного.

Ты жалуешься? Боль смягчить готова:
Вот самых нежных десять — все бери.
Так счастливы, целуясь до зари,
Мы будем радовать один другого.

И насладимся жизнью мы двойной:
Мы будем и в любимом и собой.
Внемли, Амур, безумному признанью:

Мне скромницею жить невмоготу.
И чувствую я страсти полноту,
Лишь если волю я даю желанью.


КАКОЙ ПРИСТАЛ МУЖЧИНЕ РОСТ...
(пер. Н.Шаховской)

Какой пристал мужчине рост?
Дородство, цвет волос, очей, ланит?
Всех прочих чей пленительнее вид?
Кто ранам безнадежнейшим виною?

Чья песнь совместней с доблестью мужскою?
Чья задушевней жалоба звучит?
Кто с нежной лютней чудеса творит?
Кого считать любезностью самою?

Пускай решает кто-нибудь другой,
Ведь я люблю, и суд пристрастен мой.
Один ответ подсказывает чувство:

Каких щедрот природа ни яви
И как ни совершенствуй их искусство —
Не увеличить им моей любви.




ЛУИС ДЕ КАМОЭНС

ЛЮБОВЬ - ОГОНЬ, ПЫЛАЮЩИЙ БЕЗ ДЫМА...
(пер. Вл. Резниченко)


Любовь — огонь, пылающий без дыма,
Кровавая, хотя без крови, рана,
Слепая вера в истинность обмана,
Недуг незримый, но губящий зримо;

Любовь — глухая ненависть к любимой
И гнев на то, что есть, но нежеланно,
И жажда, всем владея невозбранно,
Всего себя отдать невозвратимо;

И добровольный плен, и служба той,
Кто губит нас, и все-таки любима,
И все-таки в душе царит одна.

Так можно ль сердцу дать единый строй,
Когда любовь сама неотвратимо
Вся из противоречий сплетена!


КОГДА УЛЫБКОЙ, ЗВУКОМ НЕЖНЫХ СЛОВ...
(пер. В.Левика)

Когда улыбкой, звуком нежных слов
Мой слух, мой взор, все чувства увлекая,
Вы мысль мою, мой разум, дорогая,
Возносите к обители богов,

Освобожден от всех земных оков,
Людских богатств ничтожность презирая,
Я здесь дышу благоуханьем рая,
Я вдруг рассудок потерять готов.

Не оскорблю вас жалкими хвалами,
Кто видел вас, кто восхищался вами,
Тот понял всю безмерность красоты.

Он согласиться вынужден без спора,
Что сотворить вас мог лишь тот, сеньора,
Кто создал небо, звезды и цветы.



МИКЕЛАНДЖЕЛО БУОНАРРОТИ
(в пер. А.М.Эфроса)


НЕТ РАДОСТНЕЙ ВЕСЁЛОГО ЗАНЯТЬЯ...

Нет радостней веселого занятья:
По злату кос цветам наперебой
Соприкасаться с милой головой
И льнуть лобзаньем всюду без изъятья!
И сколько наслаждения для платья
Сжимать ей стан и ниспадать волной,
И как отрадно сетке золотой
Ее ланиты заключать в объятья!
Еще нежней нарядной ленты вязь,
Блестя узорной вышивкой своею,
мыкается вкруг персей молодых.
А чистый пояс, ласково виясь,
Как будто шепчет: «Не расстанусь с нею...»
О, сколько дела здесь для рук моих!


БУДЬ ЧИСТ, ОГОНЬ, БУДЬ МИЛОСЕРДЕН, ДУХ...

Будь чист огонь, будь милосерден дух,
Будь одинаков жребий двух влюбленных,
Будь равен гнет судеб неблагосклонных,
Будь равносильно мужество у двух.
Будь на одних крылах в небесный круг
Восхищена душа двух тел плененных,
Будь пронзено двух грудей воспаленных
Единою стрелою сердце вдруг,
Будь каждый каждому такой опорой,
Чтоб, избавляя друга от обуз,
К одной мечте идти двойною волей,
Будь тьмы соблазнов только сотой долей
Вот этих верных и любовных уз,—
Ужель разрушить их случайной ссорой?


ДЛЯ МАСТЕРА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РЕШЕНЬЯ...

Для мастера не может быть решенья
Вне мрамора, где кроется оно,
Пока в скульптуру не воплощено
Рукой, послушной воле вдохновенья.
Ты для меня надежды и свершенья —
Все, Госпожа, в тебе заключено,
И тут уже искусству не дано
Оборонить меня от пораженья.
Меня убьют не чары красоты,
Не холодность твоя сведет в могилу
И не судьбы превратной торжество,
Но то, что смерть и состраданье ты
Несешь в себе, тогда как мне под силу
Лишь смерть извлечь из сердца твоего


ЛИШЬ ВАШИМ ВЗОРОМ ВИЖУ СЛАДКИЙ СВЕТ...

Лишь вашим взором вижу сладкий свет,
Которого своим, слепым, не вижу;
Лишь вашими стопами цель приближу,
К которой мне пути, хромому, нет.
Бескрылый сам, на ваших крыльях, вслед
За вашей думой ввысь себя я движу;
Послушен вам—люблю и ненавижу,
И зябну в зной, и в холоде согрет.
Своею волей весь я в вашей воле,
И ваше сердце мысль мою живит,
И речь моя — часть вашего дыханья.
Я — как луна, что на небесном поле
Невидима, пока не отразит
В ней солнце отблеск своего сиянья.


ОН ЗРЕЛ КАРТИНЫ БОЖЬЕГО СУДА...

Он зрел картины Божьего суда,
Он побывал в чистилище и, зная
Дорогу в рай, достиг при жизни рая,
Чтоб молвить правду, воротясь сюда.
Зачем, зачем горит его звезда
И над моим гнездом, не угасая,
Когда на свете нет такого края,
Где злее бы к нему была вражда?
О Данте речь. Его могучей лире
Неблагодарный не внимал народ:
Издревле слава недостойных — шире.
Когда б достиг я Дантовых высот,
И я бы счастью в этом злобном мире
Его печальный предпочел исход.


НЕ ПРАВДА ЛИ, ПРИМЕРАМ НЕТ КОНЦА...

Не правда ли — примерам нет конца
Тому, как образ, в камне воплощенный,
Пленяет взор потомка восхищенный
И замыслом, и почерком резца?
Творенье может пережить творца:
Творец уйдет, природой побежденный,
Однако образ, им запечатленный,
Веками будет согревать сердца.
И я портретом в камне или цвете,
Которым, к счастью, годы не опасны,
Наш век могу продлить, любовь моя,—
Пускай за гранью будущих столетий
Увидят все, как были вы прекрасны,
Как рядом с вами был ничтожен я.


В КОМ ТЕЛО - ПАКЛЯ, СЕРДЦЕ - ГОРСТКА СЕРЫ...

В ком тело — пакля, сердце — горстка серы,
Состав костей — валежник, сухостой,
Душа — скакун, не сдержанный уздой,
Порыв — кипуч, желание — без меры,
Ум — слеп и хром и полн ребячьей веры,
Хоть мир — капкан и стережет бедой,
Тот может, встретясь с искоркой простой,
Вдруг молнией сверкнуть с небесной сферы.
Так и в искусстве, свыше вдохновлен,
Над естеством художник торжествует,
Как ни в упор с ним борется оно;
Так, если я не глух, не ослеплен
И творческий огонь во мне бушует,—
Повинен тот, кем сердце зажжено.


НИ ГАЖЕ, НИ ДОСТОЙНЕЕ ПРЕЗРЕНЬЯ...

Ни гаже, ни достойнее презренья,
Чем я, тебя забывший, в мире нет;
И все ж прости нарушенный обет
Усталой плоти, впавшей в искушенья;
Не размыкай, о Вседержитель, звенья
Моих шагов туда, где вечен свет:
О вере говорю,— себе во вред
Я не вкусил в ней полноты спасенья.
Чем редкостней, тем лишь все боле мил
Мне дар даров: к покою, к благостыне
Другого мир не обретет пути;
Ты кровь свою за нас так щедро лил,
Что станешь ли скупей на милость ныне?
Иных ключей нам к небу не найти!


ПО БЛАГОСТИ КРЕСТА И БОЖЬИХ МУК...

По благости креста и Божьих мук
Я,Отче, жду, что удостоюсь Рая;
И все ж, пока во мне душа живая,
Земных утех все будет мил мне круг.
Пускай лежит меж нами путь разлук,
Моря и горы,— мысль, не замечая
Лесов, озер, летит, крыла ширяя,
Как мчится дух поверх дождей и вьюг.
Там мчусь и я упрямой думой к вам
Скорбеть о смерти моего Урбино,
Который был бы, мнится, здесь со мной,
Когда бы жил. Теперь из гроба сам
Меня зовет он взвиться над низиной
Туда, где ждет обоих нас покой.




ПЬЕР ДЕ РОНСАР
(в пер. В.Левика)

КОГДА ТЫ, ВСТАВ ОТ СНА...

Когда ты, встав от сна богиней благосклонной,
Одета лишь волос туникой золотой,
То пышно их завьешь, то, взбив шиньон густой,
Распустишь до колен волною нестесненной —

О, как подобна ты другой, пенно-рожденной,
Когда волну волос то. заплетя косой,
То распуская вновь, любуясь их красой,
Она плывет меж нимф по влаге побежденной!

Какая смертная тебя б затмить могла
Осанкой, поступью, иль красотой чела,
Иль томным блеском глаз, иль даром нежной речи?

Какой- из нимф речных или лесных дриад
Дана и сладость губ, и этот влажный взгляд,
И золото волос, окутавшее плечи?



КОГДА ОДНА, ОТ ШУМА В СТОРОНЕ...

Когда одна, от шума в стороне,
Бог весть о чем рассеянно мечтая,
Задумчиво сидишь ты, всем чужая,
Склонив лицо как будто в полусне,

Хочу тебя окликнуть в тишине,
Твою печаль развеять, дорогая,
Иду к тебе, от страха замирая,
Но голос, дрогнув, изменяет мне.

Лучистый взор твой встретить я не смею,
Я пред тобой безмолвен, я немею,
В моей душе смятение царит.

Лишь тихий вздох, прорвавшийся случайно,
Лишь грусть моя, лишь бледность говорит,
Как я-люблю, как я терзаюсь тайно.



МАРИ-ЛЕНИВИЦА! ПОРА ВСТАВАТЬ С ПОСТЕЛИ...

Мари-ленивица! Пора вставать с постели!
Вам жаворонок спел напев веселый свой,
И над шиповником, обрызганным росой,
Влюбленный соловей исходит в нежной трели.

Живей! Расцвел жасмин, и маки заблестели —
Не налюбуетесь душистой резедой!
Так вот зачем цветы кропили вы водой,
Скорее напоить их под вечер хотели!

Как заклинали вы вчера глаза свои
Проснуться ранее, чем я приду за вами,
И все ж покоитесь в беспечном забытьи, —

Сон любит девушек, он не в ладу с часами!
Сто раз глаза и грудь вам буду целовать,
Чтоб вовремя вперед учились вы вставать



КОЛЬ НА СТО МИЛЬ ВОКРУГ...

Коль на сто миль зокруг найдется хоть одна
Бабенка вздорная, коварная и злая,—
Меня в поклонники охотно принимая,
Не отвергает чувств и клятв моих она.

Но кто мила, честна, красива и нежна,
Хотя б я мучился, по ней одной вздыхая,
Хотя б не ел, не спал — судьба моя такая! —
Она каким-нибудь ослом увлечена.

И как же не судьба? Все быть могло б иначе,
Но такова любовь и так устроен свет.
Кто счастья заслужил, тому ни в чем удачи.

А дураку зато ни в чем отказа нет.
Любовь-изменница, как ты хитра и зла
И как несчастен тот, в чье сердце ты вошла!



ВЗДЫХАТЕЛЬ ВЕЧНЫЙ ТВОЙ...

Вздыхатель вечный твой, я третий год в плену
У этих милых глаз, но в сердце нет печали,
Лишь беды старости порою докучали,
По волосам моим рассыпав седину.

И если я бледнеть и тосковать начну,
Ты вспомни, как легко, как ласково вначале
Любую боль мою глаза твои смягчали:
Тифон за кроткий нрав боготворил жену.

И если ты одна в моей повинна боли,
Найди в душе своей хоть чуточку тепла,
Что свойственно сердцам людским: я поневоле

Давно такой, каким меня ты создала,
Ты кровь моя и плоть, и жизнь, не оттого ли
Тебя душа моя в подруги избрала.



КОГДА В ЕЁ ГРУДИ ПУСТЫНЯ СНЕГОВАЯ...

Когда в ее груди — пустыня снеговая
И, как бронею, льдом холодный дух одет,
Когда я дорог ей лишь тем, что я поэт,
К чему безумствую, в мученьях изнывая?

Что имя, сан ее и гордость родовая —
Позор нарядный мой, блестящий плен?
О, нет! Поверьте, милая, я не настолько сед,
Чтоб сердцу не могла вас заменить другая.

Амур вам подтвердит, Амур не может лгать:
Не так прекрасны вы, чтоб чувство отвергать!
Как не ценить любви — я, право, негодую!

Ведь я уж никогда не стану молодым,
Любите же меня таким, как есть, седым,
И буду вас любить, хотя б совсем седую.



Я НИТКУ АЛУЮ ВОКРУГ ТВОЕЙ РУКИ...

Я нитку алую вокруг твоей руки
Сегодня обвязал с покорною мольбою,
Но, видно, колдовство не властно над тобою:
Сердцами были мы как прежде далеки.

Сударыня, я сам рассудку вопреки
Опутан темною всевластной ворожбою,
Я пленник, я слуга, насмешливой судьбою
Коварно пойманный в любовные силки.

Вконец отчаявшись, пойду я к чародею
И демоническим напитком овладею,
Чтоб жар в груди твоей вовеки не утих.

Увы, я слишком стар для пылкого веселья,
Богатство, красота, а не волшебный стих,—
Вот подлинной любви магические зелья.



ЧТОБЫ ЦВЕСТИ В ВЕКАХ...

Чтобы цвести в зеках той дружбе совершенной —
Любви, что к юной, вам, питал Ронсар седой.
Чей разум потрясен был вашей красотой,
Чей был свободный дух покорен вам, надменной,

Чтобы из рода в род и до конца вселенной
Запомнил мир, что вы повелевали мной,
Что кровь и жизнь моя служили вам одной,
Я ныне приношу вам этот лавр нетленный.

Пребудет сотни лет листва его ярка, —
Все добродетели воспев в одной Елене,
Поэта верного всесильная рука

Вас сохранит живой для тысяч поколений, —
Вам, как Лауре, жить и восхищать века,
Покуда чтут сердца живущий в слове гений.



КОГДА, СТАРУШКОЮ, ТЫ БУДЕШЬ ПРЯСТЬ ОДНА...

Когда, старушкою, ты будешь прясть одна,
В тиши у камелька свой вечер коротая,
Мою строфу споешь и молвишь ты, мечтая:
«Ронсар меня воспел в былые времена».

И, гордым именем моим поражена,
Тебя благословит прислужница любая, —
Стряхнув вечерний сон, усталость забывая,
Бессмертную хвалу провозгласит она.

Я буду средь долин, где нежатся поэты,
Страстей забвенье пить из волн холодной Леты,
Ты будешь у огня, в бессоннице ночной,

Тоскуя, вспоминать, моей любви моленья.
Не презирай любовь! Живи, лови мгновенья
И розы бытия спеши срывать весной.

ПРИРОДА КАЖДОМУ ОРУЖИЕ ДАЛА...

Природа каждому оружие дала:
Орлу — горбатый клюв и мощные крыла.
Быку — его рога, коню — его копыта,
У зайца — быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб ее. У рыбы — плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество свое,
Дала им красоту — не меч и не копье.
Пред женской красотой мы все бессильны стали.
Она сильней богов, людей, огня и стали.


Ccылки на другие страницы, посвященные этому кумиру
вернуться на главную страницу
послушать стихи поэтов эпохи Возрождения
перейти на сайт matyuhin-songs.narod.ru
к продолжению 2 стихов поэтов эпохи Возрождения
в гости


 
Hosted by uCoz