СТИХИ НИКОЛАЯ МАРЫЧЕВА  


АПРЕЛЬ

А я люблю апрель,
Синющий и капелистый.
Ни прежде, ни теперь
Апрели не приелись мне.

Люблю разбитый звон
Сосулек рассосулистых,
Когда звонится он
Ко мне с весенней улицы.

И розовое в пунш,
Смешное и великое,
По океанам луж
Ребенок-Солнце прыгает.

Улыбки из себя
Мы выгребаем слитками,
И улицы слепят
Весенними улыбками.

И все идет не так,
Сплошная стоголосица.
Никто не улетал,
А улетал – не спросится.

Особенно теперь.
Зачем плести напраслину?
Не виноват апрель,
Что ветреный да ласковый.


У АПРЕЛЯ АКВАРЕЛЬНЫЕ НАКОЛДОВАНЫ ГЛАЗА...

У апреля акварельные
Наколдованы глаза,
А мои вот постарели
До того, что не узнать.

Накапелили капели
И нальдили столько льдин –
Все в апреле, как пропеллер,
Ни за чем не уследишь.

Я глотаю воздух синий,
Я стираю снежный грим,
Потому что я не зимний,
Я весенний изнутри.

Я весенний, я весенний,
Я у солнца срезал скальп,
Чтоб хрусталины висели
И звенели об асфальт,

Чтобы лужи передрались,
А водой разлили злюк…
У меня в полнеба радость,
Подходите – уделю!



ТОРЕАДОР В БЫКА ВОНЗАЕТ ШПАГУ...

Тореадор в быка
вгоняет шпагу.
Холодную
пружинящую смерть.
Я с тем быком
на землю рядом лягу
с ним в небо
напоследок посмотреть.

Глазами, тяжеленными от крови,
как в сказке
заколдованную дверь,
впервые
ярко, яростно
открою,
что жизнь одна
и никому – не две.

Я с человечьей
не равняю бычью.
Кровь человечья
бычьей голубей.
В теплынь земли
тупую морду тычу…
Ты ни при чем, земля.
Молчи и пей.



СПРАВА ОТ ОБЛАКА, ВОЗЛЕ...

Справа от солнца, возле
Облака, белого хрупко,
Маленький дымчатый ослик,
Ноги – певучие струны.

Не по степи, не по лугу,
Не по-над речкою синей –
Слушает ослик вполуха
Шорох песка и пустыни.

Если бы не был я взрослым –
Взрослому скучно и трудно,
Был бы я маленький ослик,
Ноги – певучие струны.

Всем, кто повыше, по серпу –
Стройся, дворцовая стража!
Если веселое сердце,
То и в пустыне не страшно.

Властны ни хлыст и ни окрик –
Гордому, что ему хлыстик!
Только веселые ноги
Дальнее делают близким.

Можно родиться и скучным –
Дело довольно простое…
Только веселые уши
Слушать умеют раздолье!



Я И БОГУ И ЧЁРТУ НЕВАЖНЫЙ СОСЕД...

…Я и Богу, и черту неважный сосед,
В них когда-то швырялся насмешек огрызками,
А сегодня хочу помолиться за всех,
Помолиться за всех втихомолку и искренне.

Неужели мы только дорожная пыль?
Усыпляют нас сказки, веселые лгуньи.
Всех, кого я забуду, кого я забыл,
Осени, тишина и печаль новолунья.

Голубой, новогодний, немыслимый снег,
Ситуэты деревьев в лесу обелисками…
Я хочу, я хочу помолиться за всех,
Помолиться за всех втихомолку и искренне.



ПОД ЗАБОРОМ, ОСЫПАННЫЙ...

Под забором, осыпанный лиственной гнилью,
Я остался лежать с перерезанным горлом,
И читали мне звезды покаянную книгу,
И была эта книга прозрачной и горькой.
И раздетым, разутым уходил мой рассудок
И зрачки и ступни его грязные зябли.
А лицо мне лизала бездомная сука,
Полагая, что я ей последний хозяин.



МАСТЕРСКАЯ У НАС ПО СОСЕДСТВУ...

Мастерская у нас по соседству.
Мастера матерятся с утра.
Сделайте мне стеклянное сердце –
Я не хочу умирать.

Чтобы ему под чужими руками
Нежную спину не гнуть.
Как ни любили б, как ни ругали –
Триста ударов за пять минут.

Я это дело держал бы в секрете,
Как прохладу в траве росяной.
Буду без адреса на конверте
Нераспечатанное письмо.

Мастер, мастер, вы мне не врите,
Что с ремонтом зазря тороплюсь.
Я-то знаю, какие ритмы
Мой отплясывает пульс.

Он теперь потому потишел,
Оттого в своей прыти сдал,
Что железная, пассатижная
Боль приходит сюда…

Мастер, мастер, вы много жили.
Я прошу у вас десять лет.
Пусть в фиксированном режиме,
Но на этой земле.

Я ходил по ней -- слышите? –
В детстве…
С пацанами в снежки играл…
Сделайте мне стеклянное сердце.
Я не хочу умирать.



МЫ ОБМЫВАЛИ ТОСТЫ...

Мы обмывали тосты,
Звеня стеклом над столиком,
За женщин самых толстых
И за других –
За тоненьких.

И даже чубчик Женькин,
По лбу ногами топая,
Хотел про этих женщин
Сказать свое
И теплое.

А наливали с краем,
Да иногда и через,
И, щеки окорралив,
Вино стекало в череп.

Что дальше?
Дальше качка.
Оно совсем не просто –
Напиться, не запачкав
Ни тонких
И ни толстых.




НЕ ДУРАЧЬСЯ

Не дурачься.
Грусть твоя некстати.
Я не поддержу,
Имей в виду.
Хочешь,
Я пластинку заведу –
Ойстрах нам сыграет Сарасате.

Так сыграет –
За душу возьмет,
Будто бы смычком
По сердцу водит.
Если и устанешь на заводе,
Все пройдет.

Брызнет солнце
Веселей и хлеще.
Нет, не зря
Для радости своей
Человек не только делал вещи,
Но
И кое-что
Не из вещей.




НЕ ОСВИСТЫВАЙТЕ

Не освистывайте, не освистывайте.
Кстати или некстати,
Захотелось мне с листьями
Подремать на асфальте.

На асфальте теплынистом –
Дело или не дело –
Вот под этою вывеской
Уложить свое тело.

Осторожно, прохожие,
Вы не видите разве?
Не давите подошвами
Опрокинутых навзничь.

Мы теперь не цепляемся
Ни за дом, ни за ветку,
Крутит ветер нас брамсовый,
Что-то капает сверху.

А сегодня так солнечно!
И Москва хороша так!
Отогреться разок еще,
Там и сдохнуть не жалко.

Не освистывайте, не освистывайте…



Я НЕ ВЕРЮ В ЛЮБОВЬ

Я не верю в любовь.
В ту,
Что трется у ног,
Как бездомный котенок
На вымокших лапах.
Я любовь признаю,
Если это вино –
Опьяняющий вкус,
Обжигающий запах.
Боязливой не трогай.
Не трогай скупой.
Сторонись от корыстной –
Там снежная рыхлость.
Ты найди настоящую,
Откупорь
И напейся
Из горлышка,
Чтобы не выдохлась.



РОСИНОЧКА, РОСИНКА

Росиночка.
Росинка.
Прозрачная.
Незлая.
Под газовой косынкой
Каштановое пламя.

Немало есть красивых,
Но я не знал,
Что где-то
В глазах прохладно-синих
Такое море света.

Задумчиво, несильно
Колеса бьют «Каррамбу»
А ты сойдешь в Лосинке.
Осиротеет тамбур.

Тогда, очнувшись словно,
Замечу полугрустно,
что кем-то пол заплеван
и что в вагоне пусто.

Но знаю я: в Лосинке --
В Лосинке, а не где-то --
В глазах прохладно-синих
Такое море света…



И ПРИВИДЕЛОСЬ ЗА ГРЕЗАМИ

И привиделось за грезами:
Ослепительно морозный
Амундсенчик в куртке розовой,
Остроглыбые торосы…

А собак в упряжке семеро,
Распластавшихся под гиком –
Амундсенчик рвется к северу
И не знает, что погибнет.

Уж гулял бы лучше по лесу
Или так сидел на печке…
Почему нас тянет к полюсу?
Отвечай мне, Амундсенчик.



ВОТ

Вот я иду. Вот я нашел банкноту.
Вот я остановился. Вот поднял.
Ведь вот же потерял банкноту кто-то!
Ведь вот же долежала до меня!

Вот я иду. Вот встретился приятель.
Вот ухмыльнулся. Вот меня обнял.
Ведь вот же изругайся в богоматерь –
Ведь вот же достоялся до меня!

Вот мы идем. Вот распахнулись двери.
Вот мы вошли. Вот мы уже сидим.
Ведь вот же не хотел – никто не верит!..
Вот снова, как всегда, упились в дым!

Вот я иду. Вот я нашел банкноту.
Вот я остановился. Вот я пнул.
Ведь вот же подложил банкноту кто-то!
Нет, врете! Вот назло не подниму!



УТРО

Дает будильник радостную трель.
Хозяин встал, почесывая пузо.
Перезимовано… Опять у нас апрель,
И дворничихи жгут весенний мусор.

Пока хозяйка нежит телеса,
Испытывая преданность дивана,
На кухне совершились чудеса:
Запахло чаем молодо и пряно.

Привычную заслышав воркотню
Про то, что он тиран и кровопивец,
Хозяин ускоряет беготню
И чашечку в постель несет, ленивец.



ДРУЗЬЯМ ДЛЯ КНИГИ ЖИВОТА

Бывает и дружба похуже монгольского ига:
Хочешь не хочешь, придумывай что-нибудь, ври…
Так чем же заполнить мне вашу животную книгу,
Хотя бы немного, страницы хотя бы на три?

О славное время, когда, поголовно неграмотны,
Плели в деревнях россияне узоры лаптей
И жили степенно, трепаться казалось им срамотно,
Лишь поле пахали да сеяли хлеб для людей…

А ныне прорвали плотину потоки народного творчества,
Пегас обезумел, все рвется он к берегу вплавь –
Шалишь! Навалилась ватага без имени-отчества
И лирой себе подгребает заместо весла.

Я был в той ватаге…
Я был, но я вовремя вынырнул!
Сижу на пригорке. Цветочки, тепло, благодать…
………

Плывите, родные! Топите, коль кто зазевается!
Вас вынесет в море, на чистый соленый простор…
А я – до трактира. Стаканчик… И, как полагается,
Начну для лаптей приспосабливать новый узор.


вернуться на главную страницу
послушать стихи Николая Марычева
перейти на сайт matyuhin-songs.narod.ru
в гости


 
Hosted by uCoz