СТИХИ ОСИПА МАНДЕЛЬШТАМА  


МУХА (ТЫ КУДА ПОПАЛА, МУХА?)

- Ты куда попала, муха?
- В молоко, в молоко.

- Хорошо тебе, старуха?
- Нелегко, нелегко.

- Ты бы вылезла немножко.
- Не могу, не могу.

- Я тебе столовой ложкой
Помогу, помогу.

- Лучше ты меня, бедняжку,
Пожалей, пожалей,

Молоко в другую чашку
Перелей, перелей.


ТЯНЕТСЯ ЛЕСОМ ДОРОЖЕНЬКА ПЫЛЬНАЯ

Тянется лесом дороженька пыльная,
Тихо и пусто вокруг,
Родина, выплакав слезы обильные,
Спит, и во сне, как рабыня бессильная,
Ждет неизведанных мук.

Вот задрожали березы плакучие
И встрепенулися вдруг,
Тени легли на дорогу сыпучую:
Что-то ползет, надвигается тучею,
Что-то наводит испуг...

С гордой осанкою, с лицами сытыми...
Ноги торчат в стременах.
Серую пыль поднимают копытами
И колеи оставляют изрытыми...
Все на холеных конях.

Нет им конца. Заостренными пиками
В солнечном свете пестрят.
Воздух наполнили песней и криками,
И огоньками звериными, дикими
Черные очи горят...

Прочь! Не тревожьте поддельным веселием
Мертвого, рабского сна.
Скоро порадуют вас новоселием,
Хлебом и солью, крестьянским изделием...
Крепче нажать стремена!

Скоро столкнется с звериными силами
Дело великой любви!
Скоро покроется поле могилами,
Синие пики обнимутся с вилами
И обагрятся в крови!


ТОЛЬКО ДЕТСКИЕ КНИГИ ЧИТАТЬ

Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять.
Все большое далеко развеять,
Из глубокой печали восстать.

Я от жизни смертельно устал,
Ничего от нее не приемлю,
Но люблю мою бедную землю,
Оттого, что иной не видал.

Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,
И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду.


Я ВЗДРАГИВАЮ ОТ ХОЛОДА

Я вздрагиваю от холода —
Мне хочется онеметь!
А в небе танцует золото —
Приказывает мне петь.

Томись, музыкант встревоженный,
Люби, вспоминай и плачь,
И, с тусклой планеты брошенный,
Подхватывай легкий мяч!

Так вот она — настоящая
С таинственным миром связь!
Какая тоска щемящая,
Какая беда стряслась!

Что, если, вздрогнув неправильно,
Мерцающая всегда,
Своей булавкой заржавленной
Достанет меня звезда?



НА ЛУНЕ НЕ РАСТЁТ НИ ОДНОЙ БЫЛИНКИ

...На луне не растет
Ни одной былинки;
На луне весь народ
Делает корзинки —
Из соломы плетет
Легкие корзинки.

На луне — полутьма
И дома опрятней;
На луне не дома —
Просто голубятни;
Голубые дома —
Чудо-голубятни.



О СВОБОДЕ НЕБЫВАЛОЙ

О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
— Ты побудь со мной сначала,—
Верность плакала в ночи,—

— Только я мою корону
Возлагаю на тебя,
Чтоб свободе, как закону,
Подчинился ты, любя...

— Я свободе, как закону,
Обручен, и потому
Эту легкую корону
Никогда я не сниму.

Нам ли, брошенным в пространстве,
Обреченным умереть,
О прекрасном постоянстве
И о верности жалеть!




МНЕ ТИФЛИС ГОРБАТЫЙ СНИТСЯ

Мне Тифлис горбатый снится,
Сазандарей стон звенит,
На мосту народ толпится,
Вся ковровая столица,
А внизу Кура шумит.

Над Курою есть духаны,
Где вино и милый плов,
И духанщик там румяный
Подает гостям стаканы
И служить тебе готов.

Кахетинское густое
Хорошо в подвале пить,—
Там в прохладе, там в покое
Пейте вдоволь, пейте двое,—
Одному не надо пить!

В самом маленьком духане
Ты обманщика найдешь,
Если спросишь «Телиане» —
Поплывет Тифлис в тумане,
Ты в бутылке поплывешь.

Человек бывает старым,
А барашек молодым,
И под месяцем поджарым
С розоватым винным паром
Полетит шашлычный дым...



Я НАРАВНЕ С ДРУГИМИ ХОЧУ ТЕБЕ СЛУЖИТЬ

Я наравне с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
Дремучий воздух пуст.

Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву, палачу.
Тебе не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.

Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе:
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.

Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.


ЖИЛ АЛЕКСАНДР ГЕРЦЕВИЧ

Жил Александр Герцевич -
Еврейский музыкант,
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.
И всласть с утра до вечера,
Заученную в хруст,
Одну сонату вечную
Твердил он наизусть!
Ах, Александр Герцевич -
На улице темно,
Брось, Александр Сердцевич -
Чего там, все равно!
Все, Александр Герцевич
Заверчено давно,
Брось, Александр Скерцевич -
Чего там, все равно!

Пускай там "Итальяночка",
Покуда снег хрустит,
На узеньких, на саночках
За Шубертом летит.
Нам с музыкой-голубою
Не страшно умереть!
А там - вороньей шубою
На вешалке висеть...

Ах, Александр Герцевич -
На улице темно,
Брось, Александр Сердцевич -
Чего там, все равно!
Все, Александр Герцевич
Заверчено давно,
Брось, Александр Скерцевич -
Чего там, все равно!

Ах, Александр Герцевич -
На улице темно,
Брось, Александр Сердцевич -
Чего там, все равно!
Все, Александр Герцевич
Заверчено давно,
Брось, Александр Скерцевич -
Чего там, все равно...



Я ПЬЮ ЗА ВОЕННЫЕ АСТРЫ

Я пью за военные астры,
за все, чем корили меня:
За барскую шубу, за астму,
за желчь петербургского дня.

За музыку сосен савойских,
полей елисейских бензин,
За розы в кабине ролс-ройса,
за масло парижских картин.

Я пью за бискайские волны,
за сливок альпийских кувшин,
За рыжую спесь англичанок
и дальних колоний хинин,

Я пью , но еще не придумал,
из двух выбирая одно:
Душистое асти-спуманте
иль папского замка вино



О, КАК ЖЕ Я ХОЧУ

О, как же я хочу,
Нечуемый никем,
Лететь вослед лучу,
Где нет меня совсем!

А ты в кругу лучись,-
Другого счастья нет,
И у звезды учись
Тому, что значит свет.

Он только тем и луч,
Он только тем и свет,
Что шепотом могуч
И лепетом согрет.

И я тебе хочу
Сказать, что я шепчу,
Что шепотом лучу
Тебя, дитя, вручу.



МЫ ЖИВЁМ, ПОД СОБОЮ НЕ ЧУЯ СТРАНЫ

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.




Я ВЕРНУЛСЯ В МОЙ ГОРОД, ЗНАКОМЫЙ ДО СЛЁЗ

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург, я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.

Петербург, у меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.


вернуться на главную страницу
послушать песни на стихи Осипа Мандельштама
перейти на сайт matyuhin-songs.narod.ru
в гости


 
Hosted by uCoz