СТИХИ ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКИ  


Биография
АВГУСТ
(пер. А. Гелескула)

Август.
Персик зарей подсвечен,
и сквозят леденцы стрекоз.
Входит солнце в янтарный вечер,
словно косточка в абрикос.

И смеется, налит, початок
смехом желтым, как летний зной.
Снова август.
И детям сладок
смуглый хлеб со спелой луной.



АМПАРО
(пер. В. Столбова)

Ампаро!
В белом платье сидишь ты одна
у решетки окна

(между жасмином и туберозой
рук твоих белизна).

Ты слушаешь дивное пенье
фонтанов у старой беседки
и ломкие, желтые трели
кенара в клетке.

Вечерами ты видишь - в саду
дрожат кипарисы и птицы.
Пока у тебя из-под рук
вышивка тихо струится.

Ампаро!
В белом платье сидишь ты одна
у решетки окна.
О, как трудно сказать:
я люблю тебя,
Ампаро.



БАЛЛАДА МОРСКОЙ ВОДЫ
(пер. А. Гелескула)

Море смеется
у края лагуны.
Пенные зубы,
лазурные губы...

- Девушка с бронзовой грудью,
что ты глядишь с тоскою?

- Торгую водой, сеньор мой,
водой морскою.

- Юноша с темной кровью,
что в ней шумит не смолкая?

- Это вода, сеньор мой,
вода морская.

- Мать, отчего твои слезы
льются соленой рекою?

- Плачу водой, сеньор мой,
водой морскою.

- Сердце, скажи мне, сердце, -
откуда горечь такая?

- Слишком горька, сеньор мой,
вода морская...

А море смеется
у края лагуны.
Пенные зубы,
лазурные губы.

ГИТАРА
(пер. М.Цветаевой)

Начинается
Плач гитары.
Разбивается
Чаша утра.
Начинается
Плач гитары.
О, не жди от нее
Молчанья,
Не проси у нее
Молчанья!
Неустанно
Гитара плачет,
Как вода по каналам - плачет,
Как ветра над снегами - плачет,
Не моли ее
О молчанье!
Так плачет закат о рассвете,
Так плачет стрела без цели,
Так песок раскаленный плачет
О прохладной красе камелий,
Так прощается с жизнью птица
Под угрозой змеиного жала.
О гитара,
Бедная жертва
Пяти проворных кинжалов!



БЕЗНАДЕЖНАЯ ПЕСНЯ
(пер. А. Гелескула)

Сливаются реки,
свиваются травы.

А я
развеян ветрами.

Войдет благовещенье
в дом к обрученным,
и девушки встанут утрами
и вышьют сердца свои
шелком зеленым.

А я
развеян ветрами.



ВСТРЕЧА
(пер. Г. Шмакова)

Мария - Утоли мои печали,
тебя мне видеть довелось
в лимонной роще, где пели струи
источника слез.
Ты лучшая из роз!

Мария - Утоли мои печали,
тебя мне видеть довелось.
Твои глаза хрусталей светлее,
туманы кос.
Ты лучшая из роз!

Мария - Утоли мои печали,
тебя мне видеть довелось.
Где та перчатка лунного цвета
и первых рос?
Ты - лучшая из роз!



ГОРОД
(пер. А. Гелескула)

Извечный гул сосновый
стоит над городком,
но сами эти сосны
давно на дне морском.
Свистят в округе стрелы,
и войско при щитах,
но битва заблудилась
а коралловых кустах.
И только отголоски
лесные сберегло
морского небосвода
волнистое стекло.



ДЕРЕВО ПЕСЕН
(пер. А. Гелескула)

Все дрожит еще голос,
одинокая ветка,
от минувшего горя
и вчерашнего ветра.

Ночью девушка в поле
тосковала и пела -
и ловила ту ветку,
но поймать не успела.

Ах, луна на ущербе!
А поймать не успела.
Сотни серых соцветий
оплели ее тело.

И сама она стала,
как певучая ветка,
дрожью давнего горя
и вчерашнего ветра.



КИТАЙСКАЯ ПЕСНЯ В ЕВРОПЕ
(пер. Ю. Мориц)

Девушка с веера,
с веером смуглым,
идет над рекою
мостиком круглым.

Мужчины во фраках
смотрят, как мил
под девушкой мостик,
лишенный перил.

Девушка с веера,
с веером смуглым,
ищет мужчину,
чтоб стал ей супругом.

Мужчины женаты
на светловолосых,
на светлоголосых
из белой расы.

Поют для Европы
кузнечики вечером.

(Идет по зеленому
девушка с веером.)

Кузнечики вечером
баюкают клевер.

(Мужчины во фраках
уходят на север.)



ЛОЛА
(пер. М. Самаева)

Лола стирает пеленки,
волосы подколов.
Взгляд ее зелен-зелен,
голос ее - лилов.

Ах, под оливой
была я счастливой!

Рыжее солнце в канаве
плещется около ног,
а на оливе воробушек
пробует свой голосок.

Ах, под оливой
была я счастливой!

Когда же у Лолы мыла
измылится весь кусок,
ее навестят торерильо.



МОЛОДАЯ ЛУНА
(пер. М. Самаева)

Луна плывет по реке.
В безветрии звезды теплятся.
Срезая речную рябь,
она на волне колеблется.
А молодая ветвь
ее приняла за зеркальце.



НЕВЕРНАЯ ЖЕНА
(пер. А. Гелескула)

И в полночь на край долины
увел я жену чужую,
а думал - она невинна...

То было ночью Сант-Яго,
и, словно сговору рады,
в округе огни погасли
и замерцали цикады.
Я сонных грудей коснулся,
последний проулок минув,
и жарко они раскрылись
кистями ночных жасминов.
А юбки, шурша крахмалом,
в ушах у меня дрожали,
как шелковые завесы,
раскромсанные ножами.
Врастая в безлунный сумрак,
ворчали деревья глухо,
и дальним собачьим лаем
за нами гналась округа...

За голубой ежевикой
у тростникового плеса
я в белый песок впечатал
ее смоляные косы.
Я сдернул шелковый галстук.
Она наряд разбросала.
Я снял ремень с кобурою,
она - четыре корсажа.
Ее жасминная кожа
светилась жемчугом теплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стеклам.
А бедра ее метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнем горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...

Тому, кто слывет мужчиной,
нескромничать не пристало,
и я повторять не стану
слова, что она шептала.
В песчинках и поцелуях
она ушла на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
вдогонку рубили ветер.

Я вел себя так, как должно,
цыган до смертного часа.
Я дал ей ларец на память
и больше не стал встречаться,
запомнив обман той ночи
у края речной долины,-
она ведь была замужней,
а мне клялась, что невинна.



ПЕСНЯ
(пер. О. Савича)

- Если ты услышишь: плачет
горький олеандр сквозь тишину,
что ты сделаешь, любовь моя?
- Вздохну.

- Если ты увидишь, что тебя
свет зовет с собою, уходя,
что ты сделаешь, любовь моя?
- Море вспомню я.

- Если под оливами в саду
я скажу тебе: "Люблю тебя", -
что ты сделаешь, любовь моя?
-Заколю себя.



ПЛЕННИЦА
(пер. М. Самаева)

По робким
веткам
девушка жизнь
шла незаметно.
По робким
веткам .
В зеркальце жизни
лучился приветно
день - и не день,
а лик ее светлый.
По робким веткам .
И заплутала,
и шла среди темени,
росами плача,
пленница времени.
По робким
веткам .


ПРЕЛЮДИЯ
(пер. А. Гелескула)

И тополя уходят -
но след их озерный светел.

И тополя уходят -
но нам оставляют ветер.

И ветер умолкнет ночью,
обряженный черным крепом.

Но ветер оставит эхо,
плывущее вниз по рекам.

А мир светляков нахлынет -
и прошлое в нем потонет.

И крохотное сердечко
раскроется на ладони.



ПРОЩАНИЕ
(пер. А. Гелескула)

Прощаюсь
у края дороги.

Угадывая родное,
спешил я на плач далекий -
а плакали надо мною.

Прощаюсь
у края дороги.

Иною, нездешней дорогой
уйду с перепутья
будить невеселую память
о черной минуте.
Не стану я влажною дрожью
звезды на восходе.

Вернулся я в белую рощу
беззвучных мелодий.



РОМАНС О ЛУНЕ, ЛУНЕ
(пер. А. Гелескула)

Луна в жасминовой шали
явилась в кузню к цыганам.
И смотрит, смотрит ребенок,
и смутен взгляд мальчугана.
Луна закинула руки
и дразнит ветер полночный
своей оловянной грудью,
бесстыдной и непорочной.
- Луна, луна моя, скройся!
Если вернутся цыгане,
возьмут они твое сердце
и серебра начеканят.
- Не бойся, мальчик, не бойся,
взгляни, хорош ли мой танец!
Когда вернутся цыгане,
ты будешь спать и не встанешь.
- Луна, луна моя, скройся!
Мне конь почудился дальний.
- Не трогай, мальчик, не трогай
моей прохлады крахмальной!

Летит по дороге всадник
и бьет в барабан округи.
На ледяной наковальне
сложены детские руки.

Прикрыв горделиво веки,
покачиваясь в тумане,
из-за олив выходят
бронза и сон - цыгане.

Где-то сова зарыдала -
Так безутешно и тонко!
За ручку в темное небо
луна уводит ребенка.

Вскрикнули в кузне цыгане,
эхо проплакало в чащах...
А ветры пели и пели
за упокой уходящих.



СЕРЕНАДА
(пер. Ю. Мориц)

При луне у речной долины
полночь влагу в себя вбирает,
и на лунной груди Лолиты
от любви цветы умирают.

От любви цветы умирают.
Ночь нагая поет в долине
на мостах, летящих над мартом.
Осыпает себя Лолита
и волнами, и нежным нардом.

От любви цветы умирают.

Эта ночь серебра и аниса
сверкает на крышах голых.
Серебро зеркал и водопадов,
анис твоих бедер белых.

От любви цветы умирают.



СОНЕТ
(пер. М. Кудинова)

Я боюсь потерять это светлое чудо,
что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
я боюсь этой ночи, в которой не буду
прикасаться лицом к твоей розе дыханья.

Я боюсь, что ветвей моих мертвая груда
устилать этот берег таинственный станет;
я носить не хочу за собою повсюду
те плоды, где укроются черви страданья.

Если клад мой заветный взяла ты с собою,
если ты моя боль, что пощады не просит,
если даже совсем ничего я не стою, -

пусть последний мой колос утрата не скосит
и пусть будет поток твой усыпан листвою,
что роняет моя уходящая осень.


СТОИТ ЯЩЕРОК И ПЛАЧЕТ...
(пер. М. Самаева)

Стоит ящерок и плачет. И плачет его подруга.
Оба в передничках белых, скорбно глядят друг на друга.
Они кольцо потеряли, что их связало навечно.
Ах ты, колечко из меди! Ах, медное ты колечко!

Птицами небо узорит свой шар, огромный и ясный.
На Солнце, начальнике толстом, сияет жилет атласный.

Как они стареньки оба, ящерок и его подруга!
Как они плачут-горюют, глядючи друг на друга.



ТАНЕЦ (В НОЧИ САДА, ВЫБЕЛЕННОЙ МЕЛОМ)
(пер. А. Гелескула)

В ночи сада,
выбеленной мелом,
пляшут шесть цыганок
в белом.

В ночи сада...
Розаны и маки
в их венках из крашеной
бумаги.

В ночи сада...
Словно пламя свечек,
сумрак обжигают
зубы-жемчуг.

В ночи сада,
из одной другая,
тени всходят, неба
достигая.



ТАНЕЦ
(пер. А. Гелескула)

Танцует в Севилье Кармен
у стен, голубых от мела,
и жарки зрачки у Кармен,
а волосы снежно-белы.

Невесты,
закройте ставни!

Змея в волосах желтеет,
и словно из дали дальней,
танцуя, встает былое
и бредит любовью давней.

Невесты,
закройте ставни!

Пустынны дворы Севильи,
и в их глубине вечерней
сердцам андалузским снятся
следы позабытых терний.

Невесты,
закройте ставни!



ТИХИЕ ВОДЫ
(пер. А. Гелескула)

Глаза мои к низовью
плывут рекою...
С печалью и любовью
плывут рекою...
(Отсчитывает сердце
часы покоя.)

Плывут сухие травы
дорогой к устью...
Светла и величава
дорога к устью...
(Не время ли в дорогу,
спросило сердце с грустью.)



ТРИ РАССКАЗА ПРО ВЕТЕР
(пер. С. Гончаренко)

I

Был красным ветер вдалеке,
зарей зажженный.
Потом струился по реке -
зеленый.
Потом он был и синь и желт.
А после -
тугою радугой взошел
над полем.


II

Запружен ветер, как ручей.
Объяты дрожью
и водоросли тополей,
и сердце - тоже.
Неслышно солнце
за зенит
склонилось в небе...
Пять пополудни.
Ветер спит.
И птицы немы.


III

Как локон,
вьется бриз,
как плющ,
как стружка -
завитками.
Проклевывается,
как ключ
в лесу под камнем.
Бальзамом белым напоит
ущелье он до края
и будет биться
о гранит,
изнемогая.



ЦИФЕРБЛАТ
(пер. Н.Ванханен)

Молча стою, окружен
белым свеченьем времен.
Диск циферблата - мертвый затон
белой немой тишины.
Вижу - движенья полны,
цифры и звезды по кругу
мчатся навстречу друг другу.

ЧЕРНЫЕ ЛУНЫ
(пер. А. Гелескула)

Над берегом черные луны,
и море в агатовом свете.
Вдогонку мне плачут
мои нерожденные дети.
Отец, не бросай нас, останься!
У младшего сложены руки...
Зрачки мои льются.
Поют петухи по округе.
А море вдали каменеет
под маской волнистого смеха.
Отец, не бросай нас!..
И розой
рассыпалось эхо.



ЭТО ПРАВДА
(пер. В. Столбова)

Трудно, ах, как это трудно -
любить тебя и не плакать!

Мне боль причиняет воздух,
сердце
и даже шляпа.

Кому бы продать на базаре
ленточку, и гребешок,
и белую нить печали,
чтобы соткать платок?

Трудно, ах, как это трудно -
любить тебя и не плакать!



Я ЧУВСТВУЮ, КАК В ЖИЛАХ У МЕНЯ…
(пер. С. Гончаренко)

Я чувствую, как в жилах у меня,
Расплавив сердце раскалённой страстью,
Струится ток багряного огня.
Так погаси же, женщина, пожар.
Ведь если в нём всё выгорит дотла,
Одна зола взойдёт на пепелище.
Одна зола...


ЕСЛИ Б МОГ ПО ЛУНЕ ГАДАТЬ Я...
(пер. Я. Серпина)

Я твое повторяю имя
по ночам во тьме молчаливой,
когда собираются звезды
к лунному водопою
и смутные листья дремлют,
свесившись над тропою.
И кажусь я себе в эту пору
пустотою из звуков и боли,
обезумевшими часами,
что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдаленно,
как еще никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звезды,
и печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,
как любить я умел когда-то?
Разве сердце мое виновато?
И какою любовь моя станет,
когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
как ромашку, ее обрывая!


А ПОТОМ...
(пер. М.Цветаевой)

Прорытые временем
лабиринты -
исчезли.

Пустыня -
осталась.

Немолчное сердце -
источник желаний -
Иссякло.

Пустыня -
осталась.

Закатное марево
И поцелуи -
пропали.

Пустыня -
осталась.

Умолкло, заглохло,
остыло, иссякло,
Исчезло.

Пустыня -
осталась.


Ccылки на другие страницы, посвященные этому кумиру
вернуться на главную страницу
послушать песни на стихи Лорки
перейти на сайт matyuhin-songs.narod.ru
в гости


 
Hosted by uCoz